BNN спрашивает | Размышления о «панике» из-за коронавируса SARS-CoV-2

Dr. phil. Агита Лусе специально для BNN

Хочу обратить внимание читателей на то, что паника, возможно, не лучшее определение массовых настроений, которые под влиянием коронавируса набирают обороты во многих странах мира, а в последние недели — и в Латвии.

Само слово «паника» часто употребляется в связи с пандемией. Как никак у него есть своя стабильная ниша в разговорной речи. И все же, если мы хотим объяснить разнообразные человеческие реакции на сообщения СМИ (а также на слухи) об угрозе, которую вирус несет экономике, социальному благополучию и здоровью каждого из нас, следует подумать о том, что же тогда есть паника, а что ей не является, и какие обстоятельства ее вызывают. Здесь важно отделить поведение индивидов, групп или толпы.

Слово «паника» часто относят к неадекватной реакции отдельных индивидов на крупные страхи — она может проявляться как бегство, оцепенение или смятение. Например, в условиях массовой катастрофы человек в панике может броситься бежать и тем самым подвергнуть себя еще большей опасности. Следует добавить также, что иногда паника может охватить человека и без очевидной причины — не всегда ее вызывает пережитая или грядущая напряженная ситуация.

В психологии и психиатрии известен такой термин как паническая атака — он относится к отдельным индивидам, а не к группам лиц. В Латвии в последнее десятилетие о таких приступах чаще всего упоминается как о форме проявления вегетососудистой дистонии. Такое индивидуальное проявление паники обычно «не заражает» паникой окружающих.

Поэтому весьма маловероятно, что именно такие индивидуально пережитые эпизоды страха в нынешний период угрозы COVID-19 заставили бы людей поспешить в торговые центры или аптеки, чтобы запастись продуктами, хозтоварами или медикаментами на месяц вперед.

Однако о панике можно говорить и как о совместном поведении нескольких индивидов. Один из подвидов такого поведения — финансовая паника, о которой принято говорить в экономике главным образом в связи со сделками на биржах и в банках. В нынешнем тысячелетии мы не единожды были свидетелями подобной паники ив Латвии. Например, во время краха Parex banka. И хотя коронавирус несомненно несет как мгновенные так и отдаленные экономические последствия, предотвращение паники в финансовом секторе сейчас точно не попадает в фокус повестки дня СМИ.

В самом общем значении коллективную панику, насколько данное явление изучили социальные психологи, характеризует ряд признаков. Во-первых, страх одновременно может охватить нескольких людей, которые в конкретный момент контактируют друг с другом, и в этом случае они, скорее всего, будут реагировать схожим образом или одинаково. Во-вторых, уровень страха каждого конкретного индивида и то, какую угрозу он или она видит для себя, усиливают или ослабляют сигналы, получаемые от окружающих. В третьих, отметаются обычные правила поведения, которые помогают индивидам избегать столкновения интересов.

Социальные психологи говорят о коллективной панике главным образом, как о явлении, которое наблюдается в толпе или в случае крупных катастроф.

Следует подчеркнуть, однако, что данный вид панической реакции встречается в довольно специфических условиях:

1) когда люди воспринимают опасность как весьма серьезную и мгновенную;

2) когда весьма ограниченными видятся пути уклонения от этой опасности;

3) когда ограничено время, за которое опасности можно избежать.

По наблюдениям психологов, для возникновения коллективной паники должны совпасть все три условия. Но есть и ряд косвенных причин, влияющих на поведение толпы, при посредничестве которых группа людей пытается сформировать коллективную позицию в отношении конкретной ситуации и найти подходящее для ситуации поведение. В этом смысле паническую реакцию на некоторые угрозы могу увеличить, например, слухи, а сдержать — хладнокровная или самоотверженная позиция. Именно наличием последней социальной нормы, характерной для группы лиц, объясняется, почему паника не охватила пассажиров «Титаника» в отличие от пассажиров других затонувших кораблей.

Если не говорить о специфическом, характерном для толпы поведении, как показывают исследования, в большинстве массовых катастроф и бедствий паника вовсе не является наиболее характерной для людей чертой — чаще отмечается недоверие, стоическое отношение или даже смирение.

Пандемию COVID-19 однозначно можно классифицировать и как серьезное бедствие, и как массовую катастрофу. Она задела огромное число жителей всего мира, но, похоже, лишь в редких случаях вызвала характерное для толпы поведение. В любом случае, ни в Латвии, ни в ближайших соседних странах до сих пор не сообщалось о случаях, когда угроза коронавируса собрала бы людей в большие толпы в конкретном месте и в определенное время, или о том, что из-за «заразности» массовых настроений усилились бы страхи индивидов и побудили бы их на импульсивные, необдуманные и вредящие собственному здоровью или здоровью окружающих действия.

Поэтому, на мой взгляд, нет оснований говорить о том, что в Латвии люди реагируют на пандемию, руководствуясь индивидуальной или коллективной паникой.

Скорее, есть основания говорить о чувстве тревоги, которое распространяется в конкретных сегментах общества, где-то больше, где-то меньше.

Тревога в отличие от страхов возникает не от конкретного существа, вещи или явления в конкретном месте и времени, а является общим и довольно устойчивым ощущением угрозы без ее явного возбудителя.

Похоже, пандемия во многих из нас вызывает, скорее, беспокойство, а не страх, поскольку, если не считать отдельных профессий, — инфекционист, эпидемиолог или микробиолог, — у большей части общества в первые недели пандемии были весьма ограниченные знания о «поведении» коронавируса, о его устойчивости во внешней среде и о разных видах его взаимодействия с иммунной системой человека.

Настолько, насколько мы осознаем циркуляцию вируса в своем городе, поселке или волости, настолько это невидимое глазу и неслышимое уху присутствие формирует и довольно сильный эмоциональный фон наших повседневных настроений и решений.

На мой взгляд, те случаи, когда люди отправляются в торговые центры и заполняют тележки гречкой, солью и растительным маслом, объясняются попытками развеять в своем сознании этот тревожный фон.

В неординарной ситуации, когда доступная информация о новых обстоятельствах ограничена, или чаще всего является противоречивой, люди чувствуют себя немного лучше, когда они могут целенаправленно действовать. Следует отметить и такое наблюдение коллективного поведения: при возникновении препятствий на пути устоявшегося способа организации и привычного поведения большинство людей не особо склонны к выдумке и придумыванию новых моделей поведения — скорее отмечается решение придерживаться действий, которые применялись уже в прошлом, особенно в прежние кризисные периоды.

И хотя подобные, основанные на стереотипах действия, скорее всего не подстроены под новую ситуацию, это все же действие, а не бездействие, и оно служит как подтверждение того, что эти люди не совсем беспомощны, что они в большей или меньшей мере контролируют новую ситуацию. Конечно, реакции приходится подстраивать, когда появляется больше доступной информации, и когда в конкретной социальной группе (или, например, в «пузыре»), к которой принадлежит человек, формируется хорошо обоснованное видение того, какое действие будет более разумным. Тогда людям предоставляется возможность принять более взвешенные, менее импульсивные решения, не руководствующиеся тревогой.

Читайте также

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Новости